Владимир Войнович: Я год придумывал фамилию Чонкину

вопрос: Это не первый спектакль по «Чонкину», более ранние инсценировки вашего произведения делали в разных странах, в частности России, Германии, Латвии. Какая из постановок понравилась вам больше всех?

ответ: Меня по-настоящему впечатлил спектакль пермского Театра драмы и комедии. Сначала он показался странным, а потом я поймал себя на том, что бесконтрольно смеюсь. Все понравилось: и актеры, и режиссерская работа. Когда меня пригласили, я подумал: «Ну кому это может быть сейчас интересно? Тем более в Перми...» А вот ничего подобного, спектакль идет уже два года, говорят, с аншлагами.

в: Откуда взялась фамилия Чонкин и не хотелось ли вам написать ее через «ё» — ведь такой вариант тоже звучал бы очень даже по-русски, фольклорно?

о: Вы знаете, а некоторые так и пишут в письмах ко мне — «Чёнкин», но я им не отвечаю. Меня это раздражает, и отвечать не хочется. Когда я написал первую книгу, возникли разные предположения. Товарищи, подозревающие меня в крамоле, даже говорили: «Может быть, он намекает на ЧОН — части особого назначения?!» Были такие в двадцатых годах. На самом деле все было не так. У меня была задумка, но не было живого образа и фамилии. Я целый год думал над этим. И вот однажды вспомнил, что когда я служил в армии, у нас в части был солдат по фамилии Чонкин. Я его лично не знал, но помнил, что мне его показывали и говорили: «Вот это Чонкин». Вдруг я отчетливо увидел его лицо, походку, какие-то жесты и понял — то, что надо.

в: Возможно, это звучит пафосно, но каждый писатель считает себя продолжателем традиций того или иного литературного классика. С кем вы соотносите себя в русской или зарубежной литературе?

о: Вовсе не пафосно это звучит, почему же? Ведь в любом случае учиться нужно, и лучше всего у больших мастеров. Каким бы ты ни был маленьким, всегда смотри вверх. Известен такой случай, возможно, это и легенда. К Шекспиру пришел молодой литератор и сказал: «Я хочу стать Шекспиром». А тот ему ответил: «Бедный юноша! Я хотел стать Богом, а стал Шекспиром. Кем же станешь ты, если хочешь быть всего лишь мной!» Я учился у Гоголя и Чехова, это были образцы, на которые я равнялся. Насколько мне это удалось — неважно, все зависит от моих собственных способностей, но равняться-то я имею право... У меня есть повесть «Шапка», изначально там был эпиграф: «Эта «Шапка» сшита из «Шинели» Гоголя», но потом я его вычеркнул.

в: Почему?

о: Потому что понял, что это будет восприниматься исключительно как литературная игра, а я этого не люблю. Мне нравится, когда человек читает то, что я написал, и чувствует, что это никакая не игра, а реальная жизнь.

в: Ваш Чонкин — существо мифическое, фольклорное. Вы причисляете себя к плеяде писателей-мифотворцев? Ведь, к примеру, Чичиков у Гоголя — чистый миф…

о: Гоголь иногда действует как фантаст и действительно создает мифы. Но мне у него, да и вообще в русской литературе, нравится не это. Мне нравятся сильные, запоминающиеся образы. Главное в литературе для меня — образ, его я ценю больше всего. У Гоголя все образы потрясающие, у Чехова тоже, у Гончарова прекрасен Обломов… Вот к этому я всегда стремился. И, как мне кажется, с Чонкиным мне это удалось.

в: Сергей Довлатов в «Соло на IBM» описал один случай, который произошел с вами в Нью-Йорке…

о: Да-да, я Довлатову говорил... Зачем он об этом написал?! Я сам эту историю прекрасно изложил потом (смеется). Это когда я зашел в книжную лавку, чтобы сделать ксерокс каких-то документов, а копировальщик спросил меня: «Уан ов ич?» (One of each? — здесь «По одной копии каждого документа?» — «Известия в Украине»)

в: Да, и вы решили, что он вас знает, потому что для вас это прозвучало как «Войнович»…

о: Так что именно вы хотите знать?

в: Эта история правдоподобна?

о: Она совершенно правдива! Незадолго до этого в Америке опубликовали моего «Чонкина», и я, естественно, предположил, что раз это книжный магазин, то меня тут должны знать! (смеется)