Николай Гоголь: «Чичикова я заменил на женщину с косой»

:-)

Зажигая свечи и усаживаясь за столом, мы всей редакцией предощущали будущий разговор: не каждый день к нам приходит мысль вызвать дух классика. Но как только по редакционной пронесся холодный ветер, шутить резко расхотелось. А когда над столом появилось плотное облако, мы своим глазам не поверили. Однако нам удалось собраться и все-таки задать Гоголю вопросы, не дающие покоя критикам и читателям.

вопрос: «Мертвые души» стали классикой литературы. Скажите, почему вы решили сжечь второй том этого произведения? Вам не жалко было своей работы?

ответ: У потомков обо мне, я вижу, составилось мнение весьма лестное.

И что, все читаете? Красиво труд мой горел, только пепел остался — мягкий, белый. Почти с грустью расставался я с сим томом, любила его душа моя... Что ж, первый с усердием читайте. Самые вдохновенные строки я писал между Джансано и Альбано, в трактире — под звук катаемых шаров, при невероятном шуме, беготне прислуги в дыму, словно забылся удивительным сном. Редко я писал с таким воодушевлением. Так не печальтесь о том, чего уж нет и не воротишь.

в: Так о чем, все-таки, было во втором томе?

о: О, интересное оно было, продолжение (загробный смех). Про Украину оно было. Про год нынешний, юбилейный мой. Было там о женщине с русою косою, вкруг головы обернутой, в тулупчике Louis Vuitton, в черевичках белых. Хотела красные она, даже в Москву ездила. Да не дали ей; видно, не умела она просить так, как Вакула просил... А может, не было с ней казаков верных, которые с собой взять ее могли. Ее руки ничего не крали, но росло в них все — даже семена мелкие ростки пускали. Было там и про помещика известного, у которого крепостных, в шахтах работающих, множество было большое. Было там про человека, о пасеке радеющего, и про кучера Петрушку, скорость любившего, и про блаженных, за слова свои не отвечающих. Но написав, подумал я, что негоже мне, человеку образованному, Нострадамусу уподобляться; не буду описывать будущее. И сжег его, этот том, чтоб не поступили так, как написано там.

в: Но ведь тогда и первый сжигать надо было? Или его сюжет вымышленный?

о: Ну, не скажите. Не вымышленный он, а пророческий. Вот, слышал я намедни, что ростовщики ваши известные, много развелось их у вас, кредитов выдали мертвым душам на 74 миллиона гривен! Конечно, ваши эти бумажки дешевле стоят, нежели рубли наши серебряные да золотые. Да разницы нет.

А выборы чего стоят ваши — там три тома про мертвых душ написать можно. Перекупают их постоянно друг у друга Чичиковы, дабы в табеле о рангах выше стать. Кто больше заплатит — тому и принадлежать будут души неупокоенные. И встают из своих могил крепостные, и идут в списки помещицкие, места им в советах обустраивая. В мое время всех государь назначал. И надо сказать, тоже беззаконие творилось, но у вас, миль пардон, так и вовсе спасу нет.

И Чичиковых да Маниловых без счета развелось у вас. Плюшкины уже ничего не боятся и не стесняются, на обозрение всеобщее выставляют вещи собранные, только зовутся они по-другому теперь. Депутатами- коллекционерами.

в: О ком был второй том поэмы, понятно. А сюжет каков был?

о: Такой же сюжет был, как в первом томе. Сменил просто Чичикова я на персонаж поприятнее на вид — на женщину с косою. И ездила она ко всем на бричке своей, все души торговала. И не только по нашим губерниям, но и по миру всему — где деньги были раньше. До Московии самой добралась, до самого царя, обаять его попыталась. Советников множество у нее великое, и не все хорошее советовали ей; впрочем, не только ей. Не дружила она с богатыми помещиками страны своей, все место их занять хотела. Долго шла она к креслу властному, а дойдя, уцепилась за него, со всеми вокруг переругиваясь да перекрикиваясь. Никому она не отдаст его, только поменяет на место повыше да помягче. И будет оттуда крепостными помыкать, ревизии проводить да купчие на души составлять.

Все ваши политики похожи сильно и повадками своими, и взглядами, и жадностью. Только внешне отличаются они, а с нутра — мертвыми душами.

в: А вы говорите, барыня эта ездила там, где раньше деньги были. А сейчас там что?

о: А беда туда пришла, вы ее кризисом называете. А в стране, где родился я, этот кризис сильнее во много раз — обрушился он на нее ураганом, а женщина с косою в поездках своих его приближения и не заметила. И теперь мечется она меж трех огней, не зная, где деньги взять на черевички красные да на выборы новые. Вроде везде обещают: и во Франции, винами да сырами известной, и в России власти навстречу идут, и помещики помочь обещают, прикрыть ее косу от гнева народного, дабы не оторвали в приступе ярости неуправляемой. Да только обещаниями второй том и заканчивается.

в: То есть кто станет следующим старшим украинским паном, вы не написали?

о: Написал (Мерцающий Гоголь хитро прищуривается). А чего это редакция ваша умнее других быть должна? Не скажу вам ничего. Выберите сами — и знать тогда будете. А то вон не пошли на выборы главы града древнего Киева — и стонете теперь, как крепостные бесправные, а он мзду с вас дерет в три шкуры, рукава кафтана барского закатав. А кто виноват? Старухи древние, ум у которых младенческий? С них и спрос, как с младенцев. Самим судьбу свою решать надо, поздно кивать на зеркало теперь, на кривые рожи свои посмотрите.

в: Николай Васильевич, у нас скоро выйдет фильм по вашему «Тарасу Бульбе».

о: Фильм? Это что еще такое?

в: Как вам сказать, что-то вроде живых картин. Актеры играют, как в театре, а потом это могут все посмотреть.

о: Это зачем же? Не знаю, что за фильм такой, но как они, актеры ваши, все это представлять будут, любопытно. Хорошо еще, что я фразу вымарал: «Отрубленная голова казака, матерясь, покатилась под откос» (смех). Может статься, я на премьере появлюсь.

в: Приходите, Николай Васильевич. Последний вопрос: скажите, «Мертвые души» — единственное произведение, продолжение которого не увидело мир? Или есть и другие?

о: Были (тяжкий вздох). Продолжение «Ревизора» я написал. Тоже ярко горело оно... Называлось «Миссия». И заканчивалось хорошо — немой сценой да воскликом «Господа! К нам едет МВФ».